Николай Васильевич Гоголь

Нежинская гимназия

 На Николая возлагались большие надежды. Он во что бы то ни стало должен был получить прекрасное образование! В Нежине как раз в это время открылась классическая гимназия, основанная князем Безбородко. При помощи Трощинского Николай Гоголь был определён в Нежин в число воспитанников, находящихся на государственном попечении, что освобождало родителей от платы за обучение и пансион. Весной 1821 года отец привёз Николая в гимназию, где мальчику сразу же не понравилось. Но каникулы были не за горами, так что потерпеть было можно. Его будущий товарищ В.И.Любич-Романович так описал его прибытие: « Он был не только закутан в различные свитки, шубы и одеяла, но просто-напросто закупорен. Когда его стали разоблачать, то долго не могли докопаться до тщедушного, крайне некрасивого и обезображенного золотухою мальчика». Да, это только в учебниках литературы гении рождаются на свет сразу в виде бронзовых памятников! А в жизни они подчас даже золотухой болеют и бывают некрасивы, напуганы и нелюдимы.
        Учиться Гоголю хотелось не очень. Вот мы, например, перед контрольной по математике подойдём к маме и скажем, что, мол, как-то горло болит и вообще всё не так. И почему в 19 веке всё должно было быть по-другому? Вот пытался увильнуть от школы будущий классик: «Приехавши в Нежин, на другой день стала у меня болеть грудь. Ночью так у меня болела грудь, что я не мог свободно дышать. Поутру стало лучше, но грудь моя всё-таки болела, и потому я опасался, чтоб не было чего худого, и притом мне было очень грустно в разлуке с вами». Но родители проявили твёрдость, ведь дать ему хорошее домашнее образование они не могли, к тому же в том же год в семье родилась ещё одна девочка – Анна.
        А вот распорядок дня в Нежинской гимназии был такой, что впору, действительно, было сбежать. Вставали полшестого утра. Умывались и строем шли в церковь, чтоб перед уроками отслужить молебен. Потом скорее в столовую попить чайку и на уроки – с девяти до пяти часов вечера. Обед, разумеется, был. Ужин в восемь, а в девять, после вечерней молитвы, извольте погасить свет и байбай. В тёплое время года можно было ещё побыть в парке, а вот куда денешься зимой? И когда учить уроки? А предметов было очень много: Закон Божий, литература, русский, латынь (по ней у Гоголя были нули да единицы – он читал под партой книжки!), греческий, немецкий, французский, физика, математика, политические дисциплины, география, история, военное искусство, рисование, танцы.

gimnazist.gif

Гоголь-гимназист (портрет неизвестного художника 1820-х гг.)


        В примерном поведении Николай Гоголь тоже замечен не был, вот хоть классный журнал почитайте: « 13 декабря (такие-то и Яновский за дурные слова стояли в углу; 19 декабря, Прокоповича и Яновского за леность без обеда и в угле, пока не выучат свои уроки. Того же числа, Яновского за упрямство и леность особенно – без чаю. 20 декабря (такие-то) и Яновский – на хлеб и воду во время обеда. Того же числа, Н. Яновский, за то, что он занимался во время класса священника с игрушками, был без чаю».
           Поначалу товарищи его недолюбливали и даже звали «таинственный карла». Он был необщителен, однако поразительно наблюдателен и остёр на язык, потрясающе имитировал чужую манеру и особенности, так что довести мог кого угодно, и учителей, и одноклассников: «Знаешь, Риттер, давно я наблюдал за тобой и заметил, что у тебя не человечьи, а бычьи глаза». И так каждый день. Спрашивается, кому такое понравится?
       Когда Николаю Гоголю было шестнадцать лет, в семье случилась страшная трагедия. Отец его, уже давно болевший, уехал на лечение, но домой уже не вернулся. Мать в то время была беременна, отчаянию её не было границ. Так школьный хулиган и нелюдим остался единственным мужчиной в семье, к тому же и самым старшим из детей. Уже после смерти отца родилась его младшая сестра Ольга. А ещё ведь были и старшие Мария,Анна и Елизавета, мать и бабушка! Он скорбел об отце, поддерживал мать, чувствовал себя теперь ответственным за всё и, наверное, немного гордился. Теперь в своих письмах Николай Гоголь пытался вникать во все детали ведения хозяйства. Однако, куда же деваться, денег на карманные расходы всё равно просить приходилось.
        Со временем в гимназии стали появляться настоящие друзья, причём все они со временем стали если не знаменитыми, то достаточно известными людьми – Александр Данилевский, Нестор Кукольник (впоследствии автор патриотических трагедий), Евгений Гребёнка (поэт, писавший по-украински), Константин Базили (дипломат и автор книг о Турции и Греции), Николай Прокопович (педагог и поэт), Василий Любич-Романовский (поэт, историк и переводчик). Не случайно, что все они, став взрослыми, занялись литературой. Во-первых, в гимназии они учредили нечто наподобие библиотеки, где библиотекарем был Николай Гоголь. Он педантично следил за тем, чтоб книги не измазали и не испортили, заставляя надевать при чтении специальные напалечники! И это не удивительно, ведь книжки эти покупались самими друзьями на собственные скудные средства. Ну какие у гимназиста деньги! Уроки литературы были кошмарными, и Гоголь с наслаждением передразнивал преподававшего этот предмет П.И.Никольского, для которого стоящая литература заканчивалась, как это водится, лет сто назад. О Пушкине и Батюшкове он и слышать не хотел. Поэтому «Цыган», «Евгения Онегина» и «Полтаву» переписывали от руки в тетрадь. Сами друзья тоже писали стихи и читали их друг другу. Однажды Гоголь попробовал себя в прозе. Это бала «Братья Твердовичи, славянская повесть». Но друзья разнесли эту попытку в пух и прах и пришли к выводу, что это явно не его стезя. Вот стихи совсем другое дело! Понимаете теперь, отчего он начал с «Ганса Кюхельгартена»? Так что первый прозаический опус был без сожаления отправлен в печку.
        Ещё компания издавала рукописные журналы «Звезда», «Рассвет Севера», «Метеор литературы» и даже «Навоз Парнаса». Николай Гоголь в таких журналах мог делать всё от стихов и прозы до иллюстраций. Один из таких журналов был даже вещественным доказательством в разгар скандала с увольнением из гимназии, уже ставшей лицеем, одного из либеральных преподавателей. Вот, мол, до чего доводит вольнодумство!
        А потом все увлеклись театром, причём сами просили директора лицея об его организации. Родители помогали с костюмами и прочими нужными театральными вещами. Гоголь играл так хорошо, что его друзья были уверены, что он поступит на сцену. Он так играл в «Недоросли» Простакову, что видевшие его в этой роли уверяли, что даже актёрам императорских театров до него очень далеко.
        Однако гимназисты подрастали, и приближалось время, когда пора было покидать Нежин. В родных местах Гоголь не видел для себя точки приложения, его манил Петербург. Некоторые из его добрых знакомых уже пробовали свои силы в далёкой северной столице, у них, может быть, и не блистательно всё складывалось, но всё же это был Петербург. Блеск его на таком расстоянии казался особо неотразимым, а трудности незначительными. Карьера чиновника казалась Гоголю возвышенным служением отечеству: «Испытую свои силы для поднятия труда важного, благородного: на пользу отечества, для счастья граждан, для блага жизни подобных, и дотоле нерешительный, не уверенный (и справедливо) в себе, я вспыхиваю огнём гордого самосознания, и душа моя будто видит этого неземного ангела, твёрдо и непреклонно всё указующего в мету жадного искания… Через год вступлю я в службу государственную».


"".