<< Диаспора

Внутрироссийская татарская диаспора

Исхаков Дамир Мавлявиевич, к.и.н., с.н.с. Института истории АНТ.
Внутрироссийская татарская диаспора и ее роль в федерализации России.
При обсуждении политически весьма актуального вопроса о субъектах Российской Федерации, часто упускается из виду то, что за некоторыми из них стоят достаточно многочисленные народы, во многих случаях, по тем или иным причинам, не умещающиеся в рамки этих субъектов. Скажем, в случае с Татарстаном, республика является не более чем вершиной татарского этнического айсберга. Понятно, что по этой причине проблема диаспор для России имеет не только внешнее измерение, связанное с так называемыми "соотечественниками", но и внутренний план, имеющий отношение к диаспоре, расселенной в рамках Российской Федерации, но за пределами "собственного" государственного образования.
Феномен диаспоры весьма сложен и поэтому общепринятого определения для него практически невозможно найти. Обычно под диаспорой понимается особая группа национальных меньшинств, определяемая как "значительная часть народа (этнической общности), живущая вне страны ее происхождения и образующая давно сложившуюся, высокоорганизованную, сплоченную, устойчивую, хорошо укоренившуюся и ставшую необходимой для принимающей страны, группу". Но уже татарский случай дает много пищи для размышлений. Так, ряд групп татар (касимовские, астраханские, сибирские и др.) продолжают жить в исторических ареалах своего формирования и с точки зрения формальной логики не подпадают под категорию диаспор. Однако, если принять во внимание, что в Российской Федерации существует лишь одно, признанное федеральной Конституцией государством, "татарское" этнополитическое формирование - Республика Татарстан, указанные группы, находящиеся за пределами этого государственного образования, могут считаться диаспорой. Правда, в том случае, если они сами того хотят. А тут ситуация непростая - скажем, среди татар существует течение, сторонники которого стремятся объявить "коренных" сибирских татар особым этносом. Если будет реализован этот проект, - а в готовящиеся проекты документов переписи 2002 г. сибирские татары уже включены в число самостоятельных этносов - вряд ли сибирских татар можно будет рассматривать как диаспорную часть татарской нации (хотя в этом случае возникают другие, подчас очень непростые, новые вопросы: например, что делать с другими группами сибирских татар с двойным самосознанием или самосознанием локально-регионального типа (мы - сибирские татары, сибиряки). Особый случай - татары Башкортостана. До недавнего времени в документах татарских общественных организаций эта группа, по официальным данным, насчитывающая 1 млн.126 тыс. чел., признавалась автохтонной, а ее представители ориентировались на равноправный статус с другими этническими общностями Башкортостана. После принятия республиканского Закона "О языках народов Республики Башкортостан" (введен в действие 15.02.1999 г.), ситуация изменилась, что видно и из решения ведущих татарских национальных организаций Башкортостана переходить к опоре на Российский Закон "О национально-культурной автономии". Тем самым татары в республики как бы дали понять, что они в республике отличаются от русских и башкир. Тем более, что начались прямые обращения к руководству Татарстана за поддержкой. Короче, татары Башкортостана стали вести себя как диаспора по отношению к национальному ядру, сосредоточенному в Татарстане. Что это такое - смена стратегического курса или тактический маневр? Здесь этот вопрос ставится, но не предполагается давать на него ответ. Однако, заметим, что любой статус группы создается не только какими-то объективными факторами, такими как длительность проживания, этнические истоки и т.д., но и усилиями интеллектуалов - именно последние оформляют групповые представления о самой общности. В этом плане интерес представляет следующее высказывание В.А.Тишкова, директора Института этнологии и антропологии РАН, содержащееся в его рукописи, посвященной историческому феномену диаспоры: "Сибирские, астраханские и даже башкирские или московские татары - это автохтонные жители соответствующих российских регионов, причем обладающие большим культурным отличием от казанских татар, и они ничьей диаспорой не являются. Общероссийская лояльность и идентичность вместе с чувством принадлежности к данным локальным группам татар подавляют ощущение некоей разделенности с татарами "основной территории проживания". Хотя в последние годы Казань довольно энергично внедряет политический проект "татарской диаспоры" за пределами соответствующей республики".
Говоря о той части татарской диаспоры, которую можно назвать внутрироссийской - она насчитывает около 3,8 млн.чел., нужно отметить, что ее федеральный центр всегда стремится держать в поле своего зрения. Так, в альманахе "Российский этнограф" в 1993 г. был опубликован документ, подготовленный годом раньше и озаглавленный "Материалы по проблемам межнациональных отношений в Российской Федерации, болевых точках и механизмах их урегулирования". В рассматриваемом издании о татарской диаспоре есть следующие пункты: "Необходимо обратить особое внимание на агитационную деятельность национальных партий Татарстана в среде татарской диаспоры в России и предпринять усилия к ее прекращению, оговорив в межгосударственном договоре такие действия как недружественные; именно при нынешней администрации нужно закрепить в договоре минимальный характер вмешательства Татарстана в дела татарской диаспоры в России". Далее, в разделе "Татарская диаспора в Поволжье", говорится: "Проблемы и нужды татарской диаспоры в РФ требуют особо пристального внимания со стороны органов власти. Необходимо отбить инициативу у эмиссаров экстремистских татарстанских политических организаций, показать серьезные негативные последствия для большинства российских татар обособления Татарстана". Документ противоречив: с одной стороны, татарской диаспоре предлагается проникнуться пониманием "вредности" так называемого "обособления Татарстана"; с другой стороны, предусматривается большую часть татар - тех, кто живет за пределами республики - отсечь от Татарстана. Это было написано довольно давно и отражает настроения российской элиты тех лет. А как обстоят дела в данном плане сейчас?
Представления о современных тенденциях дают несколько публикаций. Прежде всего, это статья пензенского губернатора, члена комитета Совета Федерации по науке, культуре, образованию, здравоохранению и экологии, В.Бочкарева, под названием "Куда ведет в России национальный вопрос?" Заявив, что в конце ХХ в. в России остались только две крупные "этнические проблемы" - чеченская и "мусульманская" (последнюю он связывает, главным образом с татарским населением), губернатор свою принципиальную позицию изложил так: "в конечном счете этнизированных субъектов в составе России быть не должно". По его мнению, все национальные вопросы необходимо решать "исключительно на уровне местного самоуправления" через механизм национально-культурной автономии. Этот автор, таким образом, вышел на проблему диаспоры, но ставить ее конкретно не стал. А жаль. Если бы он такой шаг сделал, предложенный им подход не выглядел бы таким однозначно простым. Поэтому, необходимо обратиться к другим, более фундаментальным публикациям на этот счет. Внимание в данном случае привлекают материалы прошедшей в 1998 г. в Москве научной конференции "Многонациональная Россия: история и современность". Тут обсуждались оба аспекта национальной проблематики - национального этнополитического центра и диаспорных групп. Применительно к первому аспекту А.Д.Боготуров считает "культурную автономию... провинций... неизбежным злом", заявляя, что "не приходится помышлять... о ликвидации... культурных привилегий этнообразований". Но, - продолжает он, "целью федеральной политики...должна явиться фактическая девальвация ценностей этих привилегий при их формальном сохранении". Каким же образом? Суть его рецепта сводится к тому, чтобы "способствовать созданию условия для свободной конкуренции местных культур с...русской не только в общероссийском культурном пространстве, но и непосредственно на местах" через прямую государственную поддержку русской культуры и языка, а также через множество конкретных механизмов, в числе которых и фактическое квотирование представительства русских в научных учреждениях гуманитарного профиля, вузах, СМИ и т.д. Короче, на уровне РФ и ее субъектов предлагается проводить политику приоритетности русского языка и культуры. С другой стороны, один из докладчиков - В.Р.Филиппов, в докладе, посвященном национально-культурной автономии, развивает идею о том, что федеральный Закон "О национально-культурной автономии", "вероятнее всего, приведет к дальнейшей политизации этничности в Российской Федерации". Почему? Да потому, что этот закон, оказывается, в сферу компетенции национально-культурных автономий включил и "социальные интересы" этнических групп, которые, по мнению данного автора, "отличны" от культурных интересов. Ясно, что В.Р.Филиппов предлагает дальше урезать и без того куцые возможности, заложенные в законе о национально-культурных автономиях, особенно его заботит возможность участия этнических групп в политической жизни РФ.
Таким образом, при обсуждении проблемы татарской диаспоры мы должны учитывать распространенность в России подобных настроений, ибо они создают сейчас политическое поле, в котором татарской диаспоре, да и не только диаспоре, придется действовать.
Теперь хотелось бы вкратце остановиться на вопросе о внутренней динамике самой татарской диаспоры. В развитии татарской диаспоры можно выделить три основных этапа: до июня 1992 г., июнь 1992 - август 1997 гг., с осени 1997 г. по современный период.
На первом этапе вначале происходил процесс обретения татарами собственной диаспоры, а затем начался поиск путей ее соединения с национальным этнополитическим центром в советском варианте. На втором этапе произошел переход к полугосударственным, но уже несоветским формам работы с татарской диаспорой. На третьем этапе наметилось движение к использованию федерального закона "О национально-культурной автономии" - для наполнения реальным содержанием проекта общетатарской НКА, в том числе и путем формирования общих задач для всей татарской диаспоры. Обратимся к конкретному рассмотрению особенностей каждого из выделенных этапов.
Вопрос о татарской диаспоре был одним из ключевых в программных документах национального движения в конце 1980-х годах. В частности, уже в первой программе ТОЦ (1989 г.) в разделе "Национальная государственность и права татарской нации", была поднята проблема татар, живущих за пределами Татарстана. Этому предшествовало довольно большое число публикаций об этих группах в печати. В программе ТОЦ была указана необходимость "выработки механизма обеспечения конституционных прав ... удовлетворения... культурных потребностей...татар на всей территории СССР" и предложена следующая модель действий:
  1. Создание в Совете Национальностей Верховного Совета СССР постоянной комиссии по делам татарского населения и образование аналогичных комиссий в республиках, областях и краях, городах и районах со значительным числом татар.
  2. Разработка и реализация правового механизма, регулирующего взаимоотношения органов Татарстана с группами татар, живущими вне республики, по вопросам этнокультурного блока (язык, культура, образование, наука).
  3. Достижение "определенного перераспределения бюджетов и материальных ресурсов СССР и РСФСР в пользу Татарии" в связи с необходимостью возложения на Татарстан функции удовлетворения культурных запросов живущих за пределами республики, татар.
  4. Предлагались три варианта организации национальной жизни татар за рамками Татарстана:
а) В районах компактного проживания - создание разных уровней территориальных автономий (национальные сельсоветы, поселковые, районные, окружные и областные формирования); б) При некомпактном расселении - путь национально-культурной автономии; в) В Башкортостане предпочтение отдавалось соблюдению равенства прав татар и башкир, а татары определялись как "коренное население". В марте 1990 г. на II Пленуме ТОЦ была принята и специальная резолюция "О подготовке культурно-национальной автономии татарского народа", предусматривающая включение в будущую Конституцию Татарстана пункта об ответственности республики за национально-культурное развитие татарской диаспоры. На пленуме говорилось и о необходимости создания группы экспертов с целью разработать проект закона СССР о культурно-национальной автономии. До принятия этого закона (на "переходный период") участники пленума предусмотрели подготовительные меры (учет и изучение национально-культурных потребностей татарской диаспоры; отсылка во все уровни власти обращений с требованием перераспределения финансовых и материальных ресурсов в пользу Татарстана для оказания помощи диаспоре в обеспечении ее культурно-образовательных потребностей; создание при Совете Министров республики отдела по делам диаспоры). В 1991 г. была принята вторая программа ТОЦ (ВТОЦ), где проблема диаспоры была поставлена как в теоретическом, так и в прикладном планах. В первом аспекте было отмечено, что "национальный суверенитет татар, разбросанных по всей территории СССР, может быть реализован только при сочетании территориального принципа построения государственных и общественных структур нации, с экстерриториальным". Кроме Татарстана и Башкортостана территориальные формы обустройства татар предлагались в Тюменской области (округ) и в Нижегородской области (национальный район). Формой же реализации суверенитета всей нации был признан "Милли Меджлис", созываемый как орган национально-культурной автономии татар. Экстерриториальная автономия виделась в классической форме: советы НКА, выбранные по национальным куриям, венчаемые Милли Меджлисом как общенациональным парламентом. Функционирование этой структуры предполагалось основывать на "национальном налоге" в виде той доли государственного бюджета, которая шла на местах на развитие национальной культуры и образования. Касаясь вопроса о закреплении ответственности Татарстана за культурно-языковое воспроизводство татарской диаспоры, документ предложил республике закрепить взаимные обязательства Татарстана и других республик, областей (краев), отдельными договорами. При этом предполагалось, что в пользу Татарстана будет сделано бюджетное перераспределение необходимых средств. По отношению к Башкортостану сохранилась прежняя формула - соблюдение равенства, однако, программа гласила, что гарантом такого равенства в республике может быть только двухпалатный парламент с палатой национальностей, выбираемой по национальным куриям. Допускалась также (в качестве средства давления) возможность "подготовки населения бывшей Уфимской губернии к национально-территориальному самоопределению". 1992 г. был во многих отношениях поворотным для татар. В этом году и проблема татарской диаспоры была поставлена достаточно остро. Уже в начале года - 10 января 1992 г., состоялся учредительный съезд Всетатарской ассоциации "Магариф", принявший свой программный документ - "Концепцию развития татарского просвещения", в котором проводилась идея создания единой татарской системы просвещения с центром в Татарстане. В "Обращении", принятом на этом съезде, было высказано требование "организовать отдельное министерство по делам татар, живущих вне республики, а во всех учреждениях, связанных с духовной жизнью нации, создать соответствующие структуры". Далее, предлагалось обеспечить участие депутатов разного уровня, "из районов проживания татар", в работе парламента республики. Участники съезда, предложили правительству Татарстана заключить с каждым регионом, республикой, где имеется татарское население, договоры с целью удовлетворения его культурных запросов; отметили, что в этих договорах "должна быть предусмотрена передача научно-методического руководства в области татарской культуры и просвещения Татарстану - при переводе в бюджет (республики - Д.И.) тех расходов, которые им на это затрачиваются". В начале февраля (1-2 фераля) 1992 г. был созван форум, объявленный "общенациональным" - "Всетатарский курултай". На этом съезде произошло избрание представительного органа - Милли Меджлиса, принятие пакета документов ("законов"), регламентирующих деятельность этого органа. Среди целей Милли Меджлиса выделялось и "содействие в достижении для татарского населения, проживающего за пределами Татарстана, национальной и культурной автономии". Фактически, Милли Меджлис оказался первым, хотя и из-за своего поспешного и непродуманного созыва, неудачным, опытом реализации известной идеи ТОЦ об экстерриториальной автономии всей татарской нации. После успешного завершения референдума по статусу Татарстана, официальными органами был инициирован созыв Всемирного конгресса татар (19 июня 1992 г.), впервые в значительной мере объединившего всю татарскую диаспору. На конгрессе было заявлено о "необходимости единства татар всего мира под знаменем национального обновления". Избранному Исполкому ВКТ в качестве одной из базовых задач было вменено "регулярное взаимодействие с татарской диаспорой", а в "Положении" об этом органе, вскоре утвержденном Кабинетом Министров республики, было зафиксировано, что Исполком в числе прочих будет иметь и задачу разработки механизма осуществления культурно-национальной автономии татарского народа в регионах его компактного проживания". Накануне проведения ВКТ второго созыва (28-29 августа 1997 г.), деятельность Исполкома была подвергнута жесткой критике именно за плохую работу с татарской диаспорой. Так как к этому времени был принят федеральный закон "О национально-культурной автономии", на него было обращено особое внимание. Президент РТ М.Шаймиев в своем выступлении прямо заявил, что данный законодательный акт "способствует объединению татарской диаспоры в государственном масштабе". Выступавшие делегаты Конгресса также подчеркивали, что закон открывает для диаспоры "большие возможности нового качества консолидации с Татарстаном". На конференции, состоявшейся в рамках Конгресса (тема: "Татары в современном мире"), по итогам обсуждения были приняты рекомендации, в числе которых и о том, что необходимо расширять "научные, экономические и культурные связи с татарскими диаспорами ближнего и дальнего зарубежья", а также стремиться "максимально привлекать" капиталы этих групп "для инвестирования в экономику РТ". В рекомендациях содержался и пункт об объединении усилий ученых республики и диаспоры "при разработке социально-экономической и правовой модели РТ". После Конгресса представители татарской диаспоры начали весьма интенсивно образовывать региональные национально-культурные автономии. В результате совместного заседания представителей четырех региональных НКА татар (Санкт-Петербурга и Ленинградской обл., Свердловской, Саратовской и Ульяновской областей), 20 мая 1998 г. была создана Федеральная НКАТ со штаб-квартирой в г.Казани. Сейчас ФНКАТ объединяет до полутора десятка региональных НКА. Так как руководящим органом ФНКАТ стал Совет, который возглавил являющийся одновременно председателем Исполкома ВКТ академик И.Р.Тагиров, по факту ФНКАТ стала формой организации структурных подразделений ВКТ. 25 сентября 1998 г. ФНКАТ прошла регистрацию при Министерстве юстиции РФ (регистрационный № 3577) и с тех пор имеет тенденцию к дальнейшему расширению своего состава. Новая структура, отражающая интересы татарской диаспоры, начала с обращения в федеральные органы власти РФ: 24 июня 1999 г. в адрес Председателя Государственной Думы РФ Г.Н.Селезнева от имени ФНКАТ ушло письмо, содержащее ряд предложений по изменению федерального Закона "О национально-культурной автономии". Суть предложений сводилась к обеспечению большего допуска НКА к участию в работе местных органов власти и управления, в том числе и к контролю над распределением расходов в сфере культуры и образования. Через некоторое время в Москве состоялось (10 февраля 2000 г.) выездное заседание Исполкома ВКТ и Совета ФНКАТ, посвященное годовщине подписания договора от 15 февраля 1994 г. На заседании подчеркивалось, что "Татарстан играет возрастающую роль в удовлетворении духовных потребностей российских татар..." Далее говорилось, что "конструктивное взаимодействие Татарстана с федеральным центром и российскими регионами служит альтернативой силового решения национальных и региональных проблем". Наконец, было констатировано, что постепенно "формируется механизм решения национальных проблем". При этом особо была выделена роль НКА, "нарабатывающих (в регионах) практический опыт взаимодействия национальных общин с органами государственной власти и управления". Несмотря на то, что это заседание проводилось в специфических условиях нарастания угрозы против суверенитета Татарстана, собравшиеся приняли ряд конкретных решений: 1) Усилить государственную поддержку НКА татар; 2) Обеспечить открытие телерадиовещания на языках народов России и федеральной татарской газеты; 3) Заключить межправительственные и межрегиональные соглашения по развитию культуры, образования и СМИ народов России. Как видим, татарская диаспора постепенно нащупала достаточно новаторские формы организации деятельности в общероссийском масштабе. Хотя организационный период ФНКАТ еще не завершен (пока многие необходимые структуры отсутствуют), новая общетатарская организция начала вести разговор с федеральными органами от имени всей диаспоры, правда, до диалога с ними еще далеко. Опираясь на проведенный обзор динамики диаспоры за последние десять лет, хотелось бы сформулировать некоторые общие положения о роли внутрироссийской татарской диаспоры в развитии процесса федерализации России: 1. По многим объективным причинам татарская диаспора, проживающая в российских регионах, является активной силой, отстаивающей углубление процесса федерализации страны. Среди этих причин главной, пожалуй, является то, что Татарстан в силу особенностей развития советского периода, стал тем этнокультурным ядром, без которого нормальное национально-культурное воспроизводство татарской диаспоры попросту невозможно, так как все основные институциональные формы производства "высокой" культуры татар сосредоточены в рамках этой республики. А современную национальную культуру без них создавать невозможно. Поэтому, попытки декларировать идею о "муниципальном" уровне культуровоспроизводства для татарской нации, не более чем заблуждение, если не провокация. Татарская диаспора это прекрасно понимает. 2. С другой стороны, в российских регионах и даже республиках, в отстаивании татарами своего фундаментального права на сохранение и развитие своей этнической культуры есть огромные трудности. Одним из наиболее показательных примеров на этот счет является федеральный Закон "О национально-культурной автономии", не содержащей никаких механизмов получения доступа к бюджету на нужды в культурно-образовательной сфере, будь то на местах или на федеральном уровне. Именно это обстоятельство, а не только естественное желание сохранять исторические и культурные связи со своим этнополитическим центром, заставляет татарскую диаспору объединяться вокруг Татарстана. 3. При сохраняющихся условиях татарская диаспора, несомненно, будет вынуждена пытаться "политизировать этничность", в том числе и лоббируя свои интересы через республиканские органы власти и управления. Поэтому, любые попытки урезать права Татарстана приведут в действие невидимую часть татарского "айсберга" - татарскую диаспору, так как для нее существование республики в сложившихся реалиях является гарантом ее этнокультурного выживания, даже - политического статуса. 1 Колосов В.А., Галкина Т.А., Куйбышев М.В. География диаспор на территории бывшего СССР//Общественные науки сегодня, 1996, № 1.- С.34-35. 2 Детальнее об этом см.: Исхаков Д.М. Российский закон "О национально-культурной автономии" и политическая практика (на примере Республики Башкортостан)//Звезда Поволжья, 10-16 февраля 2000 г. 3 Российский этнограф, 1993, № 1.- С.5-36. 4 Российская газета, 12 января 2000 г. 5 См.: Представительная власть: мониторинг, анализ, информация. специальный выпуск. По материалам научной конференции "Многонациональная Россия: история и современность."- М., 1998. 6 Там же.- С.77-78. 7Там же.- С.83. 8 Суверенный Татарстан. Документы. Материалы. Хроника.- Т.II. Современный национализм татар.-М., 1998.- С.105-107. 9 Там же.- С.210-211. 10 Там же.- С.143-146. 11 Суверенный Татарстан. Документы. Материалы. Хроника.- Т.III. Модель Татарстана.- М., 1998.- С.93-94. 12 Там же.- С.160-189. 13 Там же.- С.204. 14 Там же.- С.205. 15 Там же.- С.211. 16 Исхаков Д. Конгресс или сабантуй? Этнополитологическое эссе//Крис, 17.02.1997 г.; Татары: между нокдауном и нокаутом//Казанское время, 22-28 августа, 1997 г. 17 Всемирный конгресс татар (второй созыв). 28-29 августа 1997 г.- Казань: Изд-е ВКТ, 1998.- С.260. 18 Там же.- С.314. (Выступление Председателя Совета татарской национальной автономии Санкт -Петербурга и Ленинградской области С.Т.Хасанова). 19 Татары в современном мире (Материалы международной научно-практической конференции).- Казань: Фен, 1998.- С.788. 20 См.: Уразаев Ф. Татар деньясынын милли-медени учаклары//Медени жомга, 1.10.1999; Исхаков Д. Российский закон... 21 Информацию об этом письме см.: Уразаев Ф. Татар... С содержанием письма удалось познакомиться в текущем архиве ФНКАТ в г.Казани. 22 Общая судьба, общие помыслы. Резолюция совместного заседания Исполкома ВКТ и Совета ФНКАТ//Татарские края, № 7 (368), февраль 2000 г.

назад | наверх


© 2000-2010 Казанское Образование | Контакт | Статистика | Карта сайта



Рейтинг@Mail.ru Kitap.net.ru Tatar.org.ru